ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ – МЫ ЕДЕМ В МОСКВУ

За последний год я в Москве была дважды, короткими набегами. Шестидневный отпуск этим летом я тоже провела в Российской столице. Итак, пристегните ремни, мы отправляемся в Москву.

САМОЛЁТЫ
Стюард Аэрофлота Сергей с такой тщательностью демонстрировал, как надувать спасательный жилет в случае крушения, что я поняла: он в самолётном бизнесе недавно. И правда, разговорившись с Сергеем, когда наевшиеся пассажиры приняли полугоризонтальное положение и затихли, я смогла задать молодому человеку недававшие мне покоя вопросы. Он в тот момент был "на шухере" – следил за появлением бригадира группы, пока девушки-стюардессы курили. (К слову, хоть Аэрофлот и является единственной авиакомпанией, разрешающей курение во время полёта, американская сторона этим сильно недовольна, и по словам Сергея, в ближайшее время курение в самолётах Аэрофлота планируется отменить. Пока же экипаж ограничился объявлением, что пока самолёт пролетает над территорией Соединённых Штатов, всех просят воздержаться от курения.)
Интереснее всего мне было узнать, как устроена Аэрофлотовская жизнь стюардесс и стюардов. И Сережа рассказал мне про "внутреннюю" жизнь. Одежду им выдают, и даже обувь выдают, но сандалии производства Беларусии мало кто отваживается носить. Все, претендующие на должность стюардесс и стюардов, проходят специальные курсы, в ходе которых знакомятся с внутренностями самолётов "ТУ" и "ИЛ". Потом ребят распределяют на работу. Оказывается, каждый стюард прикреплён не к своей группе и не к определённым рейсам, а к конкретной модели самолёта. Престижнее всего летать на Аэробусах, потом идут Боинги, а уж в конце плетутся "ТУ", "ИЛ" (и что ещё в запасе осталось). "Престижность работы определяется размером суточных, - говорит Серёжа, - Плата идёт за час полёта, также считается пребывание в стране прилёта между рейсами. Самые большие суточные в Японии - $100 в день".
Серёжа посетовал, что коллеги, работающие на внутренних Российских рейсах, завидуют "выездным". На мой вопрос, как же ты сам попал в группу, обслуживающую Боинги, если учился, как и все, на "ТУ" и "ИЛ", Московский стюард ответил, что около года назад набиралась группа на Боинг, он подал заявление и был в эту группу взят, тем более, что Серёжа – выпускник Московского института Инженеров Авиации. "Внешность, знание иностранных языков и блат – три составляющих успеха", - улыбнулся статный блондин.
Мне было очень интересно узнать, как строятся полёты и что делают стюардессы и стюарды в Нью-Йорке во время пересменка. "Раньше при полёте в Америку мы здесь жили неделю, а теперь только 36 часов. В Нью-Йорк я летаю раз в месяц, согласно расписанию, составленному компьютером. Два раза в неделю звоню на работу, ввожу свой номер, и мне машина выдаёт моё расписание полётов на ближайшие пару дней. В Нью-Йорке нас всех селят в гостинице на Пятой Авеню, в районе сороковых улиц. Как приезжаем, обычно берём у одного из пилотов карточку оптового магазина BJ и едем в Нью-Джерси затавариваться. В Америке выгодно покупать кофе "Tester’s Choice", оливковое масло, мыло. Некоторые везут в Россию бензопилы, кто-то запчасти к американским машинам. Кроме поездок в магазины ещё гуляем по городу. Любимый маршрут – по Пятой Авеню до Центрального парка."
Мне было интересно узнать, почему в Аэрофлоте так невкусно кормят. Я также спросила Сергея, почему стюардессы не доливают сока в стакан. Просишь стакан – получаешь половину. Задетый за живое моими вопросами, а также защищая честь своей компании, Серёжа произнёс: "Мы же не ресторан! Главное для нас – безопасность пассажиров. А что касается того, что "не доливаем", то на каждого пассажира есть норма питья. При перерасходе разница вычитывается из нашей зарплаты. С нас также вычитывают деньги за недостачу судочков из-под еды, одеял и прочего."
Вот как тяжела и неказиста жизнь Российского стюарда…

МАШИНЫ
Первая фраза, которой встречает тебя московский водитель автомобиля, это "Можете не пристёгиваться". И становится очень неловко – вроде, пристёгиваешься – значит, ему не доверяешь… Но я исправно дергала ремень безопасности, пытаясь дотянуть его до клацающей прорези (что, кстати, далеко не всегда удавалось). В конце июня в Москве стояла жара, которая внезапно сменилась такими проливными дождями, что машины практически полностью уходили в лужи, а на какой-то из московских окраин пассажиров автобуса выгружали в лодки, присланные службой спасения на водах. Однако отвратные погодные условия не мешали московским водителям оставаться такими же по-хамски настроенными.
Неуважение на дорогах – одно из самых сильных моих впечатлений от этой поездки. Америка, видать, разбаловала.  Даже и не возмущаюсь, что ни одна машина не тормозит перед пешеходным переходом. Не жалуюсь, что никто никого не пропускает при выезде машины со вспомогательной дороги на главную, и можно часами стоять и ждать передышки в бесконечном потоке, чтобы вклиниться и продолжить движение. Даже и не говорю, что при правом повороте на зеленом светофоре для пешеходов автомобили не снижают скорости ("Я заторможу, а та машина, что за мной, въедет в меня" – ответ подружки-автолюбительницы). Молчу даже, что машины ездят на красный свет. Но когда дело доходит до езды по встречной полосе – тут я просто начинаю негодовать. Едем мы в самом левом ряду по Ленинградскому проспекту и наблюдаем огромную пробку в движении в противоположную сторону. И тут, откуда ни возьмись, по нашей полосе навстречу нам не снижая скорости едет автомобиль, решивший ускорить процесс и объехать затор. И едет он под дождем прямо на нас. Мой водитель едва успел увернуться, и обреченно проронил: "Так у нас ездят…"
Условия для автолюбителей сильно улучшились – год назад было закончено перестраивание Московской Кольцевой автодороги, которую в прежние времена называли "дорогой смерти". Сейчас это пятиполосный освещенный хайвей с красивыми трубами-переходами для пешеходов. Кроме этого, идет строительство так называемого "второго кольца" – между Садовым кольцом и МКАДом. В Москве появилась альтернатива такси – частные фирмы, которые имеют своих водителей по всей Москве и пришлют вам к дому того, кто ближе всех. К тому же, в отличие от такси, их тариф исчисляется по часам, а не по километрам.
Я в Москве не жила три года, и вот, приехав меньше, чем на неделю в гости, должна была встретиться с другом на Чистых Прудах, и по причине дождя взяла машину от станции метро "Китай Город". Вот диалог, состоявшийся между мной и водителем:
Водитель: Куда?
Я: На Покровку.
Водитель: Сколько?
Я (в рублёвых ценах не ориентируясь): 100 рублей.
Водитель: Куда вы сказали надо ехать?
Я: На Покровку.
Водитель: Вы знаете, где она находится?
Я: Да, десять минут пешком.
Водитель: И какую цену вы назвали??
Я (в испуге, что недостаточно денег предложила): 100 рублей.
Водитель: Вы не шутите?
Оказывается, проезд до Покровки стоил бы мне 30 рублей, ну максимум – 50. А я по незнанию состроила из себя миллионершу…

ПОЕЗДА
Из Москвы я рванула на Грушинский фестиваль, что под Самарой (о нём читайте в следующем номере). Понятное дело, что первые выходные июля – самые тяжелые для работников железной дороги, поскольку стада немытых туристов с огромными рюкзаками так и ездят туда-обратно отовсюду на самый известный в стране фестиваль авторской песни. Когда наша тусовка садилась в поезд, проводница, глядя снизу вверх на амбалов, вталкивающихся в вагон с канистрами пива, прошептала: "Этого я и боялась…" И не напрасно боялась, поскольку, только сев в поезд, они уже начали разливать водку и дёргать проводницу за подол форменной юбки, предлагая хлебнуть из кружки. Спальное бельё было мокрое. Даже не сырое, а именно мокрое. На станциях предлагали беляши, воблу, горячую картошку… На обратном пути, промокнув и замерзнув, мы влезли в плацкарт И сели ужинать. Парень и четверо девчонок. Решили согреться, принять по 50 грамм горючего, настоянного на лимонных корках. Вдруг двое в форме. Отрекомендовались дорожной милицией.
-          Что это у в бутылке?
-          Водка.
-          А вы знаете, что за распитие мы сейчас вас оформим?
-          Хорошо, мы не будем пить.
-          Ваши документы.
Мы предъявили паспорта.
-          Наркотики, взрывчатые вещества есть?
-          Нет.
-          Сами наркотики употребляете?
-          Нет.
-          Так вы и признались…
(На этих словах ментов мне стало не по себе.)
-          Вам что, руки показать? – говорит подружка Маша и протягивает к ним руки локтевыми сгибами вверх.
Я говорю: "Ну что вы, ребята – врачи института Склифасовского".
-          Откуда мы знаем вашего Склифасовского…
-          Ну почему нас всегда в чем-то подозревают и наезжают на нас? – не сдержалась Маша.
-          А потому, девушка, что ситуация в стране такая, - блеснул золотой коронкой мент, - и хватит здесь нюни распускать, а то мы вас за алкоголь сейчас оформим.
На меня этот эпизод особого действия не оказал. Он представлялся диким, но из какой-то другой жизни (я знала, что через два для вернусь в Америку и буду потом цитировать этот разговор как безумное воспоминание). А вот подружка Маша, медсестра института Склифасовского, приняла всю историю гораздо ближе к сердцу и весь вечер проплакала, уткнувшись в пыльную подушку на своей верхней полке.

ЛЮДИ
Я встретилась с другом – журналистом "Известий" в модной кофейне  "Кофе Бин" на Покровке. Друг опоздал на 40 минут, застряв в пробке  (на метро он не  ездит, ибо его сотовый телефон в любой момент может возвестить о появлении новой работы, подработки или просто халтурки). Друг курил сигареты "Давидофф Лайтс" и рассказывал о сегодняшнем состоянии жизни вообще и журналистики в частности. "Сейчас все издания занимаются PR-ом. То есть продвигают свои или чьи-то интересы. Журналисты знают, что Путин, в отличие от Ельцина, сам просматривает по утрам газеты, поэтому все из кожи вон лезут, чтобы пропагандировать и продвигать то, что им нужно. В основном все центральные издания рассчитаны на то, что их будут читать люди в пределах Садового Кольца. А Российские люди не хотят читать. Хоть ты тресни, а тиражи не увеличиваются. Больше двухсот пятидесяти тысяч экземпляров никак не получается – нет читателя…" И вообще, с работой плохо: если она есть, значит, семь шкур дерут. Если не дерут – значит, и не платят…
Я спросила друга, не думал ли он об отъезде, живя в таком, мягко говоря, нестабильном обществе. Он посмотрел на меня и, как обычно смягчая букву "р", ответствовал: "Знаешь, Маша, я для себя решил: пока в продаже есть сигареты Давидофф Лайтс, я отсюда не уеду. Но если, однажды выйдя из дома и направляясь к табачному ларьку, я не увижу их в продаже, вот тогда я начну думать об отъезде".

Кстати, забыла еще одну штуку упомянуть: гуляла я по Полянке, решила сфотографировать эту так любимую мной улицу, щелкнула фотоаппаратом, и тут же ко мне подошел человек:
-          Что фотографируете?
-          Вот эту церковь.
-          Какую церковь?
-          Ну вот эту церковь.
-          А зачем?
-          Жила я тут, на память…
-          А-а... (человек придирчиво оглядел меня и удалился).

Что ни говори, а приятно возвращаться в Москву на несколько дней и видеть, что почти ничего не изменилось...

Лето 2000