МОСКОВСКИЕ ШТУЧКИ

В Москве под новый год минус двадцать семь. И куда мы только едем? Здесь в Нью-Йорке хоть и не лето, но солнечно. И в недрах ели, что напротив дома, живут пять больших зелёных попугаев. Собрали мы с мужем Мишей самые теплые вещи и с тяжелыми чемоданами приехали в аэропорт. На них там нацепили прекраснейшие яркие бирки (чтобы работники аэропорта не надорвались):

Места над достались, как обычно, возле туалета.

Непонятно, почему всегда дают самые последние? У меня возникла идея, что это они тем дают, кто в дешевых трэвел-агентствах покупает. Сэкономил на билете – путешествуй в туалете. Кстати, вылет в Москву задержали на пять часов. 
В Москве все началось как нельзя хуже: в связи с опозданием самолета наши билеты в Большой зал Консерватории пропали (московский друг при встрече заметил: «Кто же планирует культурную жизнь на день прилета? Надо минимум двое суток оставлять в запасе!»). Кроме того, обещанного шофера с табличкой «Маша» в аэропорту не обнаружилось. Оставив мужа Мишу охранять материальные ценности, я отправилась устанавливать связь с местной цивилизацией, а именно покупать телефонную карточку, а для этого сначала менять доллары. В обменном пункте попросили паспорт и выдали квитанцию размером чуть ли не с ватманский лист.

Оставленный на карауле Миша прикинул, что подойди к нему сейчас милиционер – он не сможет внятно сказать ни кто он, ни откуда, ни куда направляется. Поэтому он срочно стребовал с меня свой паспорт и информацию о моих московских родственниках, к коим мы направлялись. Информация эта была честно накарябана на той же банковской справке. Шофер за нами в результате таки приехал.
В Москве был дубняк. Не холод, не мороз, а именно дубняк. Ноздри склеивались изнутри. Верхние ресницы прилипали к нижним. Радио-прогноз погоды на один из посленовогодних дней звучал так: «Ночью в Москве и области минус двадцать семь – тридцать. Днем температура воздуха прогреется до минус двадцати двух». Прогреется... Ха-ха-ха... От обморожения конечностей спасали только местные носки – 80% шерсти, 20% всего остального. На них были такие надписи:

Машины не заводились. Те, что заводились, ехали, не разбирая дороги и втыкались для парковки в придорожные сугробы, как слепые щенки в мамино брюхо. При этом из одного конца Москвы в другой можно было добраться на «такси» за 6-7 долларов не напрягаясь. Холодные московские вечеа нынче модно цивилизованно коротать в кофейне за чашечкой кофе или горячего шоколада, что приятно. Неприятно, что везде курят. Курят - это даже не то слово. Дымят, как паровозы. После похода в любой московский ресторан или кафе одежду надо стирать. Также неприятно, что кусочек торта в местных кофейнях стоит столько же, сколько в приличных манхеттенских  едальнях. Вот чек из кафе в аэропорту «Шереметьево-2» (конечно, кафе в аэропорту – не показатель, но просто для интереса: фруктовая тарталетка стоила почти восемь долларов за штуку).
 

Насмотревшись на московские цены, от которых брови выползли на макушку, я решила провести беседу со своими друзьями и откровенно обсудить такой вопрос: почему у нас в Нью-Йорке, при заработках в несколько раз больше, чем у москвичей, цены на товары в целом в несколько раз ниже, чем здешние? «Ну, – говорят мои приятели, - давай подсчитаем. –  Какая средняя месячная зарплата в Нью-Йорке на семью?» «Ох, – задумалась я, – ну тысячи 3-4 долларов в месяц», – говорю. «И сколько остается у вас на руках после разнообразных выплат типа квартплата, машина, страховка, счета?» – интересуются друзья. «Тысячи полторы», – прикидываю я. «Теперь все понятно! – восклицают друзья, – а у нас в Москве если ты не дебил, к тому же с образованием и возможно со знанием иностранного языка, ты получаешь в месяц как раз примерно эти полторы тысячи баксов на семью. Только в нашем случае никаких особых выплат нет, поэтому мы здесь имеем денег на жизнь в принципе не сильно меньше, чем вы там!» Обалдела я от таких раскладов и практически полностью перешла на потребление самого дешевого для нас, жителей заграницы, блюда под названием «Сырок Глазированный». В Нью-Йорке такой стоит доллар. Здесь на эти деньги можно купить шесть штук. Причем в обычную творожную начинку теперь иногда добавляют вареную сгущенку – вон, даже банка на обертке изображена.

Ну ладно, что это мы все о деньгах и о еде – пора и про искусство поговорить. Отчитываюсь. Посмотрели в Москве четыре спектакля. Первый – «Сладкоголосая птица юности» по Т. Уильямсу в «Современнике». Постановка модного нынче в Москве Кирилла Серебренникова. Билета не сохранилось (его и не было). Нам с трудом заказали два места через влиятельных друзей в Нью-Йорке. Вечер на Чистых Прудах, всё в снегу. Лишний билетик чуть ли не от метро спрашивают. Премьера. В главной роли Неёлова. С трудом удерживались, чтобы не заснуть. Я к середине второго отделения уже откровенно посапывала на мишином плече. Неёлова, конечно, замечательна, спору нет. Но такой затянутой постановки с проистекающим посреди кровати постоянным диалогом на тему «с какой такой корыстной целью начинающий молодой актер отдался престарелой звезде экрана» я давно не видела.
Вторая попытка – идем на «Чайку» в «Ленком». В этот раз все по честному, вот они билеты.

Кстати, подружка стояла за ними в очереди в театральной кассе чуть ли не сутки. Пенсионеры нынче покупают по удостоверениям билеты непосредственно в кассе, а потом сбывают по рыночным ценам (слова-то какие!) бугаям у входа. А они, в свою очередь, - тем, кто побогаче. В общем, «Чайка» очень средненькая. Чурикова, Янковский и Броневой – это хорошо. Но все равно из спячки не выводят. Мы с мужем пребольно щипали друг друга за руки, чтобы не клевать носом, и предательски дергались, просыпаясь от громких окриков актеров (тут еще и разница во времени сказалась). Кстати, «Ленком», который всегда был моим любимым в Москве театром, как-то пообтрепался, постарел, обзавёлся приставными со всех сторон стульями, так что проход в зале сузился до двадцати сантиметров, и случись в здании пожар – никто из зрителей не успел бы с места сдвинуться.
На малой сцене табаковского теперь МХАТа посмотрели мы спектакль по пьесе Оли Мухиной «Ю» (опять, кстати, по контрамарке, спасибо Юле Полынской. В кассе перед спектаклем что-то жуткое творилось: несколько молодых людей с раскрытыми студенческими билетами в руках как коршуны ждали у окошка кассира лишнего входного билетика, а остальные толкались в очереди к администратору).

Пьеса для просмотра довольно приятная, но опять же, на мой взгляд, ничего особенного из себя не представляющая, хотя постановка Каменьковича («Театр Фоменко»), а актеры сразу из нескольких хороших театров – «Табакерки», МХАТа и «Фоменко». Главный герой по имени «Герой», похожий на молодого Меньшикова и поэтому беспроигрышно любимый всем залом, влюбляется то в одну сестру, то в другую, и все это происходит на балконе одной из московских квартир, где постоянно толчется народ, заходит на рюмку водки седовласый Станислав Любшин, а над всем этим кружит какой-то самолет с влюбленным пилотом.
Последняя попытка – спектакль «Бег» в «Табакерке». Даже не премьера, а предпремьерный прогон.

И, наконец-то!!! Это стоило смотреть. Особенно если раньше не смотрели одноименного фильма с Михаилом Ульяновым (как было в моем случае). Трудно это описать, но все происходило «взаправду» - и актеры, и костюмы, и свет, и переживания. Три часа –  без пустот и лажи. Ай да «Табакерка»!
Московские штучки – это, однако, не только театр, но еще масса всяческих вещей. Например, в моде клубы. «Пропаганда», «Би-2», «16 тонн», «Бункер», «О.Г.И.». В некоторые из них я пыталась открыть дверь, но через щель изнутри вырывался такой сигаретный дым и музыкальный шум, а через окна наблюдалась такая куча тесно прижатого друг к другу народа, что идти туда всякая охота пропадала. Не избежали мы разве что «О.Г.И.», и то не за его кухню (дешевую и отвратительную) и не за музыку (из динамиков неслась невнятная ересь), а за то, что это одно из совсем немногих мест в Москве, где в три часа ночи открыт книжный магазин с хорошими книгами.

В Москве в моде связь. Помню, в прошлый мой приезд сюда полтора года назад мобильные телефоны были роскошью. А сейчас это – явление повсеместное. Что уж говорить, если даже у моего дедушки имеется эта штуковина – «так, на всякий случай». Мои московские друзья организовали и мне на время пребывания в Москве мобильник (за что им, кстати, грандиозное спасибо). Цены на телефонную связь разнятся, но в общем примерные расценки такие: в дневное время – пятнадцать центов в минуту, в ночное – семь. Так что я то и дело бегала в магазины покупать так называемую «карточку экспресс-оплаты».

Купил карточку, ввел её номер в память телефона, и на счет твоего мобильника поступили очередные двенадцать долларов. Когда ты их проговоришь – покупаешь следующую.  За две недели в Москве я потратила больше денег на телефон, чем обычно уходит в Нью-Йорке за месяц.
И еще одна московская штучка. Самая удивительная. Это образ жизни. При всем неспешном и даже, я бы сказала, ленивом ритме, в котором существуют жители российской столицы, у них все как-то в жизни ладится. Не знаю, может, это наблюдение распространяется только на круг моих знакомых – довольно молодых, неплохо устроившихся за последние пять лет людей програмистско-журналистско-богемных сфер. Прихожу в гости к приятелю – стены расписаны, посуда не помыта, какие-то люди по квартире среди ночи слоняются, – вроде, просто рассадник безделья. А с другой стороны поглядеть – у приятеля этого две книжки недавно вышли десятитысячными тиражами и еще шестнадцать – в проекте. Или еще пример: школьный друг, давнишняя любовь. Катая меня по Москве на новой иномарке, между делом сообщил, что в уходящем году заработал столько денег, что даже если захочет, не сможет всё потратить. Причем, он не мафиози какой-нибудь, а скромный работник рекламной сферы. Еще пара моих друзей, хотя  зарабатывает вроде совсем немного, при этом разъезжает по всей стране – то в какие-то походы, то на слеты, то на велосипедах, то на плотах... При этом никто не может назначить тебе точную встречу за сутки ( «Ты что, мать, кто же может загадывать, давай созвонимся за пару часов...»). При этом в продуктовом магазине продавщица орёт: «Положь пельмени назад и не лезь в холодильник, только я имею право его открывать!». При этом старые московские усадьбы такие красивые под снегом, так они манят к себе и дышат спокойствием, что хоть вырезай ножом район Сретенки-Покровки-Чистых Прудов и перевози контрабандой к себе в Нью-Йорк, чтобы вживить обратно в моем районе Авеню О в Бруклине – смотреть и тихо радоваться.

Начало 2003 г.